Короли, валеты.
Они обступили Израиля в короне, и король бубен уверенно и веселоглядел в профиль. Власть неумолимая, власть ихняя, карточная, сковалаИзраиля. И Таинька заметалась глазами, искала друзей, кто бы глянул на нееиз этого карточного двора, такой, кого можно умолить. Валет треф напряженнодержал топор и ждал. Серьезный. И справедливый. На него одного и надеяласьТаинька. Карты дышали и жили, густые десятки переливались в глазах уТаиньки.
Собака зачесалась под окном, зазвенела цепью. Таинька вздрогнула. Иследом за тем, как светлая нить, протянулся звук. Чистый, ясный. Флейтамедленно, вкрадчиво, ступень за ступенью, поднимала куда-то по лестнице. Похрустальной лестнице. И все стало вдруг как прозрачным, как нарисованным настекле тихими красками. Они идут куда-то с Израилем. Таинька - принцесса.Израиль ведет по хрустальной лестнице - и таинственно, и сладко. Таинькадышала вместе с флейтой, ей хотелось прильнуть к звуку, вжаться щекой изакрыть глаза. А флейта вела все выше; вот поворот, Израиль мягко ведет ееза руку, с уважением и грацией, как королеву. И она переступает в такт похрустальным ступеням. От счастья она делается такая хорошая: наивная,красивая и самоотверженная. Она никогда не знала, что может умереть такжеланно, так торжественно, и пусть алая, блестящая кровь капает похрустальным ступеням под музыку, до конца, пока не замрет звук.
Таинька подошла к окну, шагнула на стул, на подоконник. Легко босойногой ступила на террасу. Она шла в такт, в темноте, по деревянной знакомойлесенке и глубоко дышала. Она не слышала, как брякнула задвижкой и вышла на