- Откуда ж мне знать? - вздохнула Анна Григорьевна. Тиктин глянул ещераз, и вдруг показалось, что жена знает про Надю и даже как будто взаговоре: бабьи тайны. Молча доел тарелку супа и спросил раздраженно:
- Роман? - И сам знал, что именно романа-то никакого не было, небывало это с Наденькой до сих пор. И знал, что этим тревожится АннаГригорьевна. - Роман, что ли?
Анна Григорьевна возмущенно взглянула, Тиктин досадливо сдвинул брови.
- Чай пришлешь в кабинет! - и кинул на стул салфетку.
"Кажется, глупо вышло", - досадовал Тиктин в кабинете. Полистал"Вопросы философии и психологии", новый номер. Но глаза не поддевали букв,и строчки не поднимались со страниц живым смыслом. Андрей Степанович кусалкончик деревянного ножа и не разрезывал книги.
Юноша степенный
"НУ А ЕСЛИ роман, так почему же делать брезгливые физиономии?" -думала Анна Григорьевна. Это она думала обиженными словами, почти вслух...А сама знала, что Андрей Степаныч умилился бы и потек, если б узнал, чтоНаденька действительно выходит замуж. И даже знала Анна Григорьевна, какимбы праздником ходил Андрей Степаныч и как бы подбирал тяжелые ученыеостроты и боялся бы быть сентиментальным. Только жених должен быть хоть быприват-доцент, пенсне, шкаф с книжками, труды, умная улыбка, высокий лоб.Андрей Степаныч беседовал бы и примерял на нем свою образованность.
"Если б, если б то роман..." - и Анна Григорьевна снова задумалась оНаденьке.
Она теперь неустанно о ней думала. Она сама не знала, что все времязанята ею. Она перебирала свои думы, как монах четки, и замыкала круг.
"Нет, какая-то не такая", - думала Анна Григорьевна. Не такая - этозначило: не такая, как она была, Анна Григорьевна. У ней как-то все самовыходило. Все - от чего был смех.
Призывный смех. Анна Григорьевна вспомнила, как она сама раз услышала