НАДЕНЬКА, не раздеваясь, прошла к себе в комнату. Прошла, не глядя посторонам, но никого не встретила. Она повернула ключ, положила на полтвердый пакет в газете и сморщилась, замахала в воздухе ручкой, - больнонарезала пальцы веревка.

Наденька жадно и благоговейно присела над пакетом - вся покраснела,запыхалась.

Первый раз сегодня ее называли прямо "товарищ Валя", первый раз ейдали "дело". Сохранить у себя эти листки. Журнал на тонкой заграничнойбумаге, И он говорил - имени его она не знала - глухо, вполголоса:

- Товарищи рисковали... перевезли через границу... теперь это здесь.Не провалите.

Наденька трепала узелок тугой бечевки и мысленно совалась во все углыквартиры. И куда ни сунь - ей казалось, как будто эта тонкая серая бумагабудет светить через комод, через стенки шкафа, сквозь подушки дивана. Онаоглядывала комнату и в нижнюю часть трюмо увидела себя на корточках на полу- из красного лица смотрели широкие синие глаза. Трюмо было старое,бабушкино, в старомодной ореховой раме. Такие же испуганные глаза вспомнилаНаденька - свои же, когда она, лежа на диване против зеркала, представляласебя умершей.

И все встало в голове. Вмиг, ясно и тайно, как оно было.

Наденьке двенадцать лет. Все ушли из дому. Наденька обошла квартиру:не остался ли кто? Днем не страшно одной: наоборот, хорошо. Никто не видит.Можно делать самое тайное. Наденька выгнала кота из комнаты - не надо, чтоби кот видел, - заперла дверь. Посмотрела в трюмо. Трюмо старое, бабушкино.Оно темное, пыльное. Пыль как-то изнутри - не стирается.

Наденька спешила, чтоб кто-нибудь не помешал, не спугнул. Руки дрожали